A tree house made of leftovers from abandoned dachas, Lothlorien Resort in Elven Forest Kingdom. 2045

Курортное Лихолесье-2045: Лесное царство городского типа

Интервью с директором Музея современного искусства «Гараж» Антоном Беловым и философом Михаилом Маяцким о трансформации трудового процесса и будущем индустрии развлечений

Читать введение

Спикер: Антон Белов и Михаил Маяцкий

Интервьюер: Екатерина Крылова

Можно ли отдохнуть в городе будущего? Эксперты считают, что Москву 2045 года можно представить в виде круглосуточного и экологичного парка-офиса c уплотненной инфраструктурой досуга, которая позволяет комфортно совмещать труд и отдых. Профессиональная структура труда здесь определяется неписанным законом личного выбора — работать «от звонка до звонка» 21 час в неделю с почасовой оплатой и огромным количеством свободного времени, либо жить в режиме работы и отдыха, оставаясь на связи каждую минуту. Число людей, которые предпочитают работать постоянно, будет экспоненциально расти с начала 2020-х, когда определяющим критерием социального статуса станет не классовый, а культурный принцип — выбор между развлекательным и развивающим досугом, рутинным и развивающим трудом. Информационная перегрузка и дифференциация занятий творческого профессионала приведет к выделению «чистого» отдыха — к «дачному буму», а затем – к активной разработке новых форматов досуга, защищенных от соблазна профессионального труда и гиперконнективности отдыхающих. Русская тайга станет полигоном для создания срежиссированных природных резерваций, окруженных электромагнитными брандмауэрами, блокирующими любые гаджеты и средства связи. В 2045 году самым популярным международным курортом станет Лихолесье – масштабное эльфийское лесное царство с дачным расселением на деревьях.

Антон Белов — основатель некоммерческого проекта Gallery White, направленного на работу с молодыми художниками, и ARTGUIDE — двуязычного журнала и интернет-ресурса, посвященного освещению событий в сфере современного искусства. С октября 2010 года является директором Музея современного искусства «Гараж» — независимой культурной платформы для развития нового мышления посредством выставочной, образовательной и научной деятельности.

Михаил Маяцкий — философ и историк философии, работает в Высшей школе экономики и Университете Лозанны. Член редакционного совета журнала «Логос», автор книг «Курорт Европа», «Платон, мыслитель визуальности», «Спор о Платоне: Круг Штефана Георге и немецкий университет».
Закрыть

Современные философы всё чаще говорят о цивилизации досуга, которая идет на смену цивилизации труда. Способен ли досуг заменить профессиональный труд как платформу формирования и развития личности?

Aнтон Белов: Абсолютно нет! Труд является системообразующим фактором развития человека. Не важно, работаешь ли ты в огороде, разводишь пчел, помидоры, овец, воспитываешь ребенка или возглавляешь компанию, без труда невозможно жить гармонично. Я не верю в организующую силу досуга.

Михаил Маяцкий: Это рабочая гипербола. Досуг не занял место труда: людям пока не платят за досуг, например. Но есть многочисленные тенденции к этому. Люди выбирают профессию, карьеру со всё большей оглядкой на свои жизненные (во многом досуговые) предпочтения. Если невозможно отказаться от труда как такового, люди предпочитают по крайней мере менять свои рабочие места и — всё чаще — профессии, чтобы внести в жизнь элементы новизны и авантюрности. Корпорации размышляют, как спланировать рабочее место, чтобы оно больше напоминало игровую площадку, парк или даже парк аттракционов… Уже Марксу было ясно, что на каком-то этапе общества прогресс пойдет не через рабочее, а через свободное время. Творчество затратами рабочего времени не исчислишь.

2

Хайкинг /Фото: blog.codyapp.com

Можно ли назвать стремление людей больше отдыхать сознательным?

AБ: Это международный тренд. Всем хочется самореализации, а она давно уже не сводится к работе — это долгосрочный процесс получения удовольствия от жизни. Идея бешеного накопления денег и имущества еще сохраняет свое значение на определенной стадии жизни, но чем серьезнее становится человек, тем больше он стремится к гармонии профессионального и личного успеха. После экономического кризиса 2008−2010 годов люди поняли, что не все измеряется в деньгах, а инвестиции в себя точно так же оправданы, как и в развитие своего дела.

ММ: Это касается не только отдыха, но всех сфер жизни. Люди все менее принимают условия своего существования такими, как они есть, а пытаются их выбирать, менять. Это касается и идентичности, и быта, и приватно-интимной сферы, и — разумеется — труда и отдыха. В развитых странах уже (а в слабоиндустриальных странах этот процесс скоро начнется) люди не согласны жить, чтобы работать. Но им уже и не всё равно, как работать, чтобы жить.

Представим, что общество воспользовалось потенциалом технологий (о котором говорит Дэвид Грэбер), чтобы сократить рабочий день до 3−4 часов. Как вы считаете, каким основным занятиям люди посвятили бы дополнительные 4 часа свободного времени?

AБ: Уровень прогресса всегда очень сомнительный — технологии распространяются неравномерно и предназначены не для всех… Но вопрос не в автоматизации труда — для того чтобы твое дело жило и результат был качественным, важно личное участие. Даже самые обеспеченные люди работают больше 4 часов в сутки.

Уже Марксу было ясно, что на каком-то этапе общества прогресс пройдет не через рабочее, а через свободное время

ММ: Интересная дискуссия на эту тему существует вокруг так называемого экзистенциального пособия, то есть пособия, которое давалось бы каждому члену общество вне зависимости от того, получает ли он зарплату и какую. Тут возможны две крайности: некоторые люди могут использовать выигранное время ради повышения своих профессионально-конкурентных качеств, тем самым оставаясь в логике наемно-капиталистических отношений, другие, напротив, предадутся бессмысленно-деструктивной деятельности. Оба полюса реальны и вероятны, и свидетельствуют о том, что «общество не созрело», но оно никогда и не созреет без экспериментов в натуральную величину.

Фонд Бейелер, Риен, Швейцария, 1997. Архитектор Ренцо Пиано. Музей представляет коллекцию искусства Хильди и Эрнста Бейелер. Музей вписан в живописный парк, а из выставочных залов открывается вид на кукурузные поля и виноградники, покрывающие холмы Тюллингер / Фото: pressimages.fondationbeyeler.ch

Фонд Бейелер, Риен, Швейцария, 1997. Архитектор Ренцо Пиано. Музей представляет коллекцию искусства Хильди и Эрнста Бейелер. Музей вписан в живописный парк, а из выставочных залов открывается вид на кукурузные поля и виноградники, покрывающие холмы Тюллингер / Фото: pressimages.fondationbeyeler.ch

Готовы ли люди сейчас к появлению дополнительных 4 (или более) часов свободного времени в день?

ММ: Эксперимент Грэбера — ментальный. Общество могло бы раздать хорошую, нужную работу всем, упразднить «фуфловую» (телемаркетинг, корпоративных юристов и иже с ними) и предоставить всем несколько часов дополнительного свободного времени. Но сам Грэбер лучше нас с вами знает, что на деле общество организовано так, что есть люди сверхзанятые, и сверхсвободные. Многие из первых, грезя о свободном времени, давно разучились с ним обращаться, тогда как вторых их свободное время совсем не делает счастливыми.

В сфере культуры и искусства, архитектуры, рекламы и других творческих областях люди работают больше 8 часов в сутки и чаще 5 дней в неделю. Сложно сказать, что это не доставляет им удовольствия. Как вы считаете, насколько эффективен сверхурочный труд в совокупном результате?

АБ: Работа не является линейной вещью. Ее компоненты могут быть приятными и неприятными — например, подписывание бумаг. Вопрос в том, как ты организуешь свой труд. Эффективно работать можно и 12, и 16 часов, если разумно комбинировать разные форматы: ты не можешь все время заниматься высокоинтеллектуальной деятельностью — такой труд съест и уничтожит тебя, с другой стороны, можно сойти с ума, если весь день подписывать документы.

Ты не можешь все время заниматься высокоинтеллектуальной деятельностью — такой труд съест и уничтожит тебя

ММ: Понятие «сверхурочности» имело смысл только в фабричной темпоральности «от звонка до звонка». Творчество строится по законам свободного, не рабочего времени. В этом смысле будущее индустрии пролегает через гибкость социальных гарантий и других завоеваний, доставшихся работникам в многовековой борьбе. Рабочее время сегодня становится пористым, но зато и растягивается виртуально на всё время.

4

Фонд Louis Vuitton, Париж, Франция, 2014. Архитектор Фрэнк Гери. Музей искусств и культурный центр, финансируемый LVMH Group и ее подразделениями, но основанный как независимая некоммерческая инициатива по продвижению искусства и культуры / Фото: phaidon.com

Какие виды досуга, на ваш взгляд, являются важнейшими для прогресса всей экономики досуга в перспективе 30 лет?

ММ: Самые перспективные виды досуга очень близки к… труду! Наиболее выраженная тенденция последних двух десятилетий (и наверняка нескольких последующих) состоит в стирании четкой границы между трудом и досугом. Это результат великой сделки, произошедшей в сфере труда: работников освободили от труда от звонка до звонка и строго регламентированного по функционалу, но в обмен потребовали две вещи. Во-первых: хотите свободный график? Тогда будьте «на связи» 24/7. Во-вторых: вам наскучили рутинные функции? Нам тоже уже невыгодно простое исполнение предписанных задач; отныне вашей главной обязанностью является проявление инициативы; теперь вы сами расширяете свой функционал. Гегель увидел бы в этой сделке еще один шаг к осуществлению и самопостижению идеи свободы. Действительно, свободы стало вроде явно больше. Но, с другой стороны, стало меньше покоя (времени-пространства, где вы недосягаемы для ваших трудовых отношений) и больше стресса.

АБ: Сегодня Москва максимально стремится к Европе — для меня очевиден тренд максимальной социализации, при этом не только внутри узкой группы — человек возвращается в город как активный член социума и стремится к коммуникации с представителями других социальных групп. В то же время возрождается проект «Дача». Сегодня за город выезжают не для того чтобы построить гигантский забор и ни с кем не общаться, а начинают формировать сообщество вокруг себя. Мне кажется, эти тренды в ближайшие годы будут формообразующими, на них вырастет новое поколение, и дальше посмотрим, к чему это приведет…

Я не отдыхаю в столицах досуга, я отдыхаю на природе. Посмотрите на успехи Норвегии и других стран в области хайкинга, эко- и агротуризма. Мне кажется, это очень важные виды досуга, востребованность которых будет только расти.

Можно ли говорить об эволюции досуговых потребностей людей в последние годы? Какой элемент в досуговых активностях сегодня преобладает, развлекательный или развивающий?

АБ: Развивающий потенциал досуга очень важен, об этом свидетельствует успех таких проектов, как Политехнический музей, Мастерславль и Экспериментариум. Сектор образовательного досуга растет очень заметно — всем надоели обычные кинотеатры, люди хотят наполненного досуга, я чувствую востребованность развивающих активностей по популярности образовательных курсов для взрослых и детей в «Гараже».

ММ: Скорее, меняется общественная оценка досуговой деятельности… Социальное размежевание всё в большей степени будет проходить не по классовому, а по культурному принципу, и, казалось бы, невинный выбор между развлекательным и развивающим досугом будет иметь далеко не только вкусовые последствия, а отразится на всём «качестве жизни».

Досуговые и, в частности, культурные институции традиционно выступают одними из приоритетных заказчиков новой архитектуры — по всему миру строится огромное количество музеев, театров, библиотек и многофункциональных культурных центров. Можно ли до сих пор считать досуговые объекты двигателем городских преобразований? Или уже сегодня можно отметить другие сферы, преобразующий урбанистический потенциал которых способен опередить сферу досуга?

АБ: Культурные объекты можно справедливо считать импульсами городских преобразований, потому что им всегда нужно выпендриваться. Самые громкие проекты архитекторов — это чаще всего именно культурные учреждения: они изначально публичны и, согласно своей функции, имеют огромное влияние на сознание людей. Мой приоритет — Музей Фонда Бейелер, который построил Ренцо Пиано.

Любой нестандартный объект очень сильно влияет на развитие города — например, Дом музыки Рема Колхаса в Порту, нью-йоркский Гуггенхайм и его филиал в Бильбао. Посмотрите на здание музея Фонда Louis Vuitton — сколько оно вызвало критики и ругани, сегодня о нем говорят все, и, хоть я и считаю его больше уродом, нежели архитектурным шедевром, мне интересно будет там побывать.

ММ: Удачных примеров, начиная с парижского Центра Помпиду, можно найти немало. Наряду с «чистым» досугом, другой такой сферой станет область того взаимопроникновения труда и досуга, о котором мы уже говорили. Разнообразные Фаблабы, коворкинги и другие пространства, совмещающие кафе, библиотеки и мастерские, — за ними несомненное будущее. Они сами должны искать свою форму, потому что если предоставить власти их организацию, то она их тут же «заорганизует», превратит в ДК. Степень пористости труда и досуга также может варьироваться.

Какие основные факторы определяют успех того или иного досугового проекта? Гибкость, многофункциональность, современная архитектура, PR или другие факторы, которые заставляют наших современников активно вовлекаться в происходящее?

ММ: Вы назвали, по-моему, четыре решающих компонента. Вероятно, основной здесь — первый. Срок жизни здания измеряется многими десятилетиями, а досуг меняется очень быстро, и даже оригинальные констелляции досуга, труда, рекреации и коммуникации возникают два-три раза в десятилетие. Поэтому в любом случае перед архитектором стоит уже задача не «строить на века», а строить так, чтобы легко было перестраивать.

АБ: Сумма факторов: архитектура, месторасположение и гибкость внутренней функции — объект должен с легкостью подстраиваться под время, обеспечивать возможность представлять посетителю то, что в этот момент востребовано и нужно, позволять качественно выполнять задачу, которую хочет решить институция. При этом предсказывать досуговые тренды не имеет смысла — они очень изменчивы и локальны: в мире функционирует гармоничная система различных видов досуга, которые актуальны всегда, раз в 3 года в том или ином регионе меняется лишь их пропорция — в какие-то годы популярно чтение и поэзия, в другие — театр или спорт…

Как вы считаете, кто на самом деле определяет тренды в сфере досуга — потребители или работники этой области?

ММ: Конечно, вторые, но часть их профессионализма заключается в том, чтобы создать у первых иллюзию, будто это т. е.

АБ: Так или иначе, потребитель диктует, что он хочет увидеть. Ты можешь корректировать, пытаться предложить что-то интересное, вести потребителя за собой — показать, рассказать, удивить.

Есть целые города, позиционирующие себя в качестве столиц досуга, например, Дубай или Лас-Вегас. Насколько перспективным вам кажется формат масштабных досуговых анклавов?

ММ: Мне это кажется тупиком. От Лас-Вегаса давно уже веет меланхолией, Дубай — на очереди.

АБ: Мне лично это не очень интересно, такие города априори очень узкоспециализированны — они могут функционировать в ограниченном количестве — 1, 2 или 3 в мире.

Появление каких новых профессий, обслуживающих сферу досуга, вы можете отметить за последние несколько лет?

ММ: Вся сфера care — а это огромная и перспективная индустрия — во многом соприкасается с досугом.

АБ: СПА-салоны и бесконечные косметологи. То, что мы видим в Корее, действительно заставляет задуматься. Индустрия пластических операций и ухода за лицом — фантастическая. Это именно тот формат досуга, который превращается в постоянную обязанность людей.

5

«Рабочая станция» в Нескучном саду, Москва. Круглосуточный коворкинг, предлагающий свободным профессионалам — архитекторам, дизайнерам, программистам, фрилансерам и студентам — уютные рабочие места в общем пространстве с видом на сад / Фото: bigpicture.ru

Можете ли вы представить себе, что рост экономики досуга радикально меняет современный город? Какого рода преобразования в городской ткани вы решились бы предсказать для 2045 года?

ММ: Несомненно, в каждом уважающем себя городе появится по концертному (но на деле мультифункциональному) залу с новейшими техническими средствами, от архитектурно-механических до дигитальных. Также большое внимание будет уделено местам концентрации когнитивного труда [7]. Будут ли это коворкинги на несколько сот человек, или же они примут совсем другие формы, предсказать не решусь. Города будут также становиться экологичнее. По мере дальнейшего (увы, запрограммированного) вымирания деревни, города будут компенсаторно стараться зеленеть. Кстати, наверняка будут эксперименты по выносу когнитивных рабочих мест за город.

Если говорить о городах, то лучшим местом отдыха для меня станет эльфийская лесная столица, где все живут на гигантских деревьях

АБ: Сфера досуга уже меняет город: появляются пешеходные дорожки, новые варианты подзарядки телефона, инфраструктура, поддерживающая различные форматы социализации; бары, рестораны, детские кружки и другие досуговые объекты выбирают месторасположение, позволяющее обеспечить максимальный комфорт посетителям. Для меня ресторан — зачастую второй офис, место исполнения моих профессиональных обязанностей.

Мне нравятся проекты в формате pop up — совершенно нормальный и живой процесс, что-то появляется и умирает, люди не хотят привязывать себя к месту, экспериментируют — это очень здорово, и пусть такого будет больше. Искусственно развивать досуговую сферу периферийных районов — абсолютная глупость, все должно происходить естественно, при наличии соответствующих предпосылок — пространств, сообществ, заинтересованной аудитории.

Ощущаете ли вы до сих пор необходимость компромисса между качеством досугового продукта и возможностью обеспечить его коммерческий успех?

АБ: Нет. Можно делать качественные вещи и зарабатывать на этом деньги. Аудитория уже готова ко многому, должен только появиться профессионал или профессионалы, чтобы всё качественно организовать.

Каким вы видите себе идеальный досуговый объект будущего, его функционал, архитектуру, инфраструктуру, место в городе?

АБ: Гигантский парк с музеем, комфортной инфраструктурой для занятий спортом и отдыха, как в тишине, так и с шумной компанией. Людям нужна вода, деревья, небо, возможность посмотреть искусство, игры, спорт и вкусная еда.

Ждет ли инфраструктуру досуга в больших городах круглосуточный режим? В Европе люди осознали ценность своего досуга, и всё очень рано закрывается…

АБ: Вопрос в заинтересованности региона или страны в изменении себя под нужды туристической индустрии. Например, Германия имеет сильную экономику, она не заинтересована, не готова угождать туристам. Думаю, что в России инфраструктура досуга будет гораздо лучше развита, тем более через 30 лет.